Сериал «Лучше звоните Солу» — это такой вот киношный цирк, где главный актер, Сол Гудман, превращается в адвокатского клоуна, обещающего сладкую жизнь и правду, но в итоге только гримасничает посереди криминального бала. Так вот, мы видим, как человечек этот, вечно мающуюся на лице улыбку, пытается открыть свою адвокатскую контору в суровом, забюрократизированном мире Альбукерке, штат Нью-Мексико, который подчас кажется картинкой из гиперболического кошмара. Итак, он не просто борется за клиентов, а отчаянно за выживание, превратившись в симбиоз адвоката и уличного шоумена, превращая каждое судебное заседание в спектакль с криками, слезами и массовым ироничным смехом. Вот, вдруг оказывается, что этот «мама» — человек с тёмным прошлым, скрывающим и шрамами, и секретами, и мечтами о светлом будущем, которых он, похоже, никогда не достигнет. Так вот, сериал показывает, как Сол может легко опуститься до уровня криминальных игр, чтобы выжить, но всё равно внутри у него живет тот самый хитрый и изворотливый дух. Ну и казалось бы, здесь должна была начаться просто комедия ошибок, но сериал раскрывает с такой гиперболической точностью человеческую натуру, что смеяться иногда совсем не хочется — скорее плакать. И, честно говоря, авторы даже и не думают о том, чтобы показывать его как героя — скорее, как поющего на костылях акробата, которому очень хочется остаться на ногах, но шары его жизни мешают. И актерская игра — это просто карикатура на мастерство, каждый образ вписан дьявольски точно и со смыслом, словно в гипертрофированных пуделях для цирка. Так, сериал крутится не просто вокруг судебных разбирательств, а вокруг самой идеи, что даже в безнадежности можно искать свет — хоть иногда и с забавным привкусом разочарования. Итог, «Лучше звоните Солу» — это не просто сериал, а настоящий фарс с душой, где гротеск и гипербола сливаются в один возбуждающий напиток человеческой трагикомедии. И, знаете, всё-таки это великолепное зеркало нашего времени, где справедливость — это лишь маска, а за ней прячется только человеческая саспенс.